Течение

Лето — это маленькая жизнь

лето это маленькая жизнь
Лето — это маленькая жизнь,
Водевильно-песенный сюжет,
Легкая хмельная ностальжи
По делам давно минувших лет,

По друзьям, оставшимся в тогда,
По себе — задорной, шебутной,
Как парней менявшей города,
Днями не являвшейся домой.

Лето — это полотно Дали,
Ералаш желаний, сумасбродств:
Все, что мы зимою не смогли
Реализовать и побороть,

Вызревает в свете и тепле,
Выпирает вдруг из-под полы,
Победив морщины, хмарь и тлен —
Словно феникс из горсти золы

Марш Z

марш зед
Это свершилось: взрыв, ураган, пожар,
Судный день, Апокалипсис, Рагнарёк.
Некто случайно кнопку «ппц» нажал —
Бум — катастрофа! Выжить никто не смог.

Но мертвецы по улицам и теперь
Бегают деловито туда-сюда.
Нет никакого хаоса и потерь,
Так же гудят заводы и провода.

Так же, как раньше, сутками напролёт
Шар на орбите вертится голубой.
Вот из постели тело моё встаёт
И на работу — снова в неравный бой.

Течение

течение
Закрываю глаза
И картинки прошедшего дня
Вытекают назад
Из-под сомкнутых век у меня.
Вытекают деревья за окнами,
Стены, кровать,
После ливня протяжного блёклая
Льётся трава.
Вслед за стадом брюхатых и сизых
Больших моросей
Вытекают смешинки и визги
Щенков и детей.

Уроборос

уроборос
Дождь тянется и тянется, как сон —
Наскучивший, унылый, чёрно-белый.
Придворный певчий с каменным лицом
Слагает вирши ловко и умело,
В дремоте свита замерла без дела,
Лишь новый шут лепечет в унисон.
Дождь тянется и тянется, как сон.

Встреча

вчтреча
Вспомнишь ли? Много лет назад,
На чужом дне рожденья пьяном
Я поймала твой острый взгляд
И смотрела в ответ упрямо —

Восхитительная игра
Без ненужных пустых условий.
«Кошки-мышки», экспертный раунд.
Не поймешь, кто кого тут ловит.

Гости, лица их — миражи.
Вечеринка к трём ночи стухла.
Ты рассказывал мне всю жизнь
На прокуренной тесной кухне.

Настоящее

Настоящее
Люди привязываются к вещам,
Ноют по всяческим мелочам,
Мучаются, не спят по ночам
Из-за никчёмных мыслей.
Бродят по комнате, что-то мычат,
Волосы рвут, бессильно рычат,
Или устало и скорбно молчат —
Как ожидают выстрел.

Страсть не уходит…

страсть не уходит
Страсть не уходит, только впадает в спячку.
Как её не трави, не свози на дачу,
Как её не опаивай, не насилуй,
Страсть не отступит — верная, словно псина.

Нет её день, неделю, месяц, полгода —
Думаешь: «Господи, рай на земле, свобода!»
С чёрного входа скулит: «Ну впусти, скучала?»
Грязными лапами лезет под одеяло.

Из морского цикла

Русалочка (я еще помню гавани)
Я ещё помню гавани,
Отмели, острова.
Влажные зубы-камни
Выложены в слова.
Синее ноет, тикает,
За’лило окоём.
Бьётся о берег тихое
Белое сердце моё.
Бьётся-щекочет-ухает,
Тянется от земли.
Сердце, как мысли, глупое —
Ветры да корабли.

Мой город

мой город
Мой город вдруг, за сутки, поседел.
С утра, кряхтя раздолбанной маршруткой,
виднеясь через окон промежутки,
он словно Шапокляк без бойких шуток —
раскис и отошёл от всяких дел.
Стоят дома, лежат себе дороги,
но кажется, что лучше их не трогать,
и за родным исхоженным порогом —
ни шорохов, ни запахов, ни тел.

В придорожном баре…

фалаут
В придорожном баре полуденная тоска:
Под ногой хозяйки уныло скрипит доска —
Протирает рюмки-стаканы который раз,
Радиола тянет надрывный охрипший джаз.
А снаружи ветер гоняет туда-сюда
Жестяные банки, стекляшки и провода,
Рвёт траву пожухлую — мёртвый землистый мех.
Тихий треск песчинок. Сухие щелчки помех.

Он заходит вдруг. «Санни, детка, ждала кого?» —
Он в той самой куртке с оторванным рукавом,
Улыбается лишь слегка — половиной рта,
Говорит: «Катись оно к чёрту, как я устал!
Дай скорее виски! Стою из последних сил» —
И кладёт на стойку под правую «Дезерт Игл».

Перечёркивая будущее

дорогая земля
Дорогая Земля! Я по-прежнему жутко скучаю.
Как ты там, голубая моя? Потерпи, потерпи.
Звёздный ветер меня, словно лодку, кружит и качает,
Эхо взрыва сверхновой в подкорке дрожит и свербит.

Мимо карликов белых, раздувшихся красных гигантов,
Я держу к тебе курс изо всех галактических сил.
Тех парней, что несут небосвод твой — могучих Атлантов —
От меня не ронять и ещё постоять попроси.

Тут всё штатно: вращаются диски, системы, планеты,
Расширяются чёрные дыры в густой темноте,
Радиация, вакуум… Впрочем, довольно об этом.
Я наскучить тебе, моя радость, совсем не хотел.

Трансплантация души

трансплантация
Перед зимой вдруг чувствуешь: душа
Зудит и тяжелеет, как чужая,
Нутро неспешно перевороша,
Наскучившее тело отторгает

По клеточкам; и вот уже в тебе
Гуляют посторонние мыслишки,
Пока идёшь привычно на обед,
А мимо в парк проносятся мальчишки.

Мерещится, что руки не твои,
И ноги сами понесли куда-то,
Ты можешь что-то делать, говорить,
Но мозг набит опилками и ватой.

Полёт дракона

дракон
Приручить дракона совсем не просто —
Мысль стара, избита, но так верна.
Это замкнутый и дурной подросток,
Сокрушительный, как сама война.

Ты стоишь пред ним, он размером с дом, и
Ты в уме считаешь в нём этажи.
Разве можно взять, подойти к такому
И спросить наивно: «Давай дружить?»

Ангелоподобный зверь

Аслан
Девочка Сьюзи знала, что есть чудеса:
стоило в шкаф залезть и закрыть глаза —
вот она, милая Нарния, дивный край.
Здесь ожидала недетская, впрочем, игра —
выгнать колдунью, развеять древнее зло —
Всё получилось. Не то чтобы ей везло,
но ещё Сьюзи верила
в доброго зверя
Аслана,
мудрого и прекрасного,
золотогривого льва,
который Сьюзи позвал
и сделал её королевой.
Ведь он в неё тоже верил.

Наоборот

навыворот
Ты принёс мне букетик лома
И привёз меня в поле в танке.
Металлическая солома
Нам игриво щекочет пятки.
Кто быстрее? — бежим к руинам,
Наши поршни жужжат ритмично.
Я сигнал тебе шлю взаимный:
Ах, какой же ты пневматичный!

Ностальгия

ностальгия
Достаю с антресоли ёлку,
Чищу ветки от мух и пыли,
От тончайших цветных осколков —
Помнишь, раньше мы так любили

Мандаринов бодрящий запах,
Огоньки, мишуру, игрушки;
Помнишь, ты безутешно плакал
Над разбитой стеклянной грушей?

Во сне

во сне
Когда я сплю, становлюсь
то чайкой, то маяком,
глубоководным моллюском,
глупеньким мотыльком,
долгой дорогой в дюнах,
первым искристым снежком,
эхом, осевшим на струнах.

Один из нас

один из нас
В морозный и бесснежный день,
Когда не грел ни шарф, ни свитер,
А ветер до костей раздел —
Бесцеремонный инквизитор,
Когда спешила я домой,
В наш двор забрёл старик чудной.

Он был одет едва-едва —
Нелепой тканью перехвачен,
На тонкой шее голова
Качалась, будто одуванчик.
Хотелось позвонить врачам.
Он ничего не замечал.

Сентябрь въедет на трамвае

сентябрь на трамвае
Сентябрь въедет на трамвае к нам,
От расписания отстав.
Он по пути заснул нечаянно
И перепутал свой состав.
«Дзынь-дзынь, дзынь-дзынь» — ребёнок, кошка ли,
Трамвай заслышав, убежит,
Лишь остывающее солнышко
На рельсах крутит виражи.
Он едет — птичий профиль, такса и
В заплатах рыжее пальто —
До самой распоследней станции.
А за билет заплатит кто?
Сентябрь выйдет. Тихий плач его
Размоет листьев витражи…
В кармане мелочь так навязчиво
Всё дребезжит и дребезжит.

17.09.2014

Другу-поэту

другу поэту
Я чувствую: слова — как мертвецы
На поле брани на вторые сутки.
Синюшность переходит в антрацит,
Остатки лиц невыносимо жутки,
Ведь падальщики скульпторами в плоть
Вгрызаются, клюют; мясные мухи
Гудят набатом — низко, тяжело —
Стирая, разбирая их на звуки.

Иной, неявный ужас, mon ami,
Неопытному глазу незаметен:
Тот смысл, что был знаменем у них,
По ниточкам растаскивает ветер.

23.08.2014