Дальше предела

Мысли о снеге

Мысли о снеге

Если думать о снеге, то скоро становишься снегом,
С этим бледным лицом, на котором живые лишь маски —
Имитация цели вовне, имитация бега,
От которого ты просыпаешься, хмурый, в Небраске;

От которого ты просыпаешься утром ненастным —
На дороги, прохожих, дома — с ураганом и свистом.
Ты не помнишь, как быть человеком, и это прекрасно,
Как прекрасно в саду заштриховывать жухлые листья,

Как прекрасно украсть все цвета, заменив их на лучший,
Делать хрусткий сугроб — в Рождество нет чудесней подарка.
Ты стихаешь и крупными хлопьями падаешь в тучи,
Заблудившись в безвременных сумерках зимнего парка.

Ты швыряешь вокруг конфетти из бездонной хлопушки.
Жаль, нельзя всё оставить в таком же сверкающем виде.

Если думать про март, на носу высыпают веснушки,
И рискуешь очнуться дождем где-то ближе к Флориде.

08.11.2019

Соломенная фантазия

Страшила
Угас закат. Туман сошёл в поля.
Разбухшая неровная земля
В лучах последних от росы лоснится.
Стою у края пашни в колее,
И видится мне небо как вольер
В белёсых перьях перелётной птицы.

Мне нужно это поле пересечь,
Не слушая растительную речь
И не увязнув в липкой коме глины,
Но шорохи поникших диких трав
Я чувствую, как свой больной сустав,
И не могу усилием отринуть.

Осень случилась…

Осень случилась в этом году в июле.
Я так устала, что не пишу ни строчки
Несколько месяцев. Господи, как бабуля —
Что-то внутри, я чувствую, ссохлось точно.
Тело обрюзгло, щёки и подбородок
Тоже поплыли, сфоткать прошу всё реже.
Это тик-так, безжалостная природа,
Это отказ от ботокса и пробежек.
Что я могла бы высказать тем немногим,
Кто еще ловит гул моих слов пропащих?
Это хайвей, безжалостная дорога,
Я не иду по ней — меня что-то тащит.
Я бы не против кротко сидеть в сторонке
Вместо тошнотных горок и круговерти.
Я потеряла внутреннего ребёнка
После больницы, выкидыша и смерти.

31.07.2019

Дочке

доче 1

доче 2

 

 

 

 

 

 

 

 

Не гонись за шаблонами. Выдохни. Ты устала.
Вот тебе большое верблюжее одеяло.
Брёл верблюд по пустыне, гулял себе, ел колючки,
Из него начесали клоков оч.умелые ручки,
Чтоб теплу утомлённые пальчики были рады,
Чтобы клюв-карандаш не дырявил углы тетради.
Вот тебе любимая чашка с горячим чаем
Из далёкой Японии — гёкуро ли, сенча ли —
На ветру легкомысленно эти листы качались
И в воде расправляются флагом антипечали.
Вот тебе шоколадка-тёзка — возьми, Алёнка,
Ещё рано прятать внутреннего ребёнка.
Злую маску взрослости меряешь ты всё чаще,
А я так хочу говорить с тобой настоящей.
С каждым годом я понемногу тебя теряю.
Ты шагнешь за порог, там реальность совсем другая.
Но когда ты уйдёшь, посели меня на картинах:
Чуть размытой фигурой с зонтом меж домов старинных,
Полуночником в баре, что прячется за бокалом,
Силуэтом, задрапированным в покрывало,
Пассажиром гондолы, сидящим спиной к смотрящим,
Потерявшейся дамой в тумане, в угрюмой чаще,
Ускользающей тенью в промозглой осенней ночи.
Обещай рисовать. Обещай меня помнить, доча.

16.05.2019

Игра

игра
Мир этот — только игра, не больше,
Действуй на свой манер.
Вот тебе прерия, вот тебе лошадь,
Вот тебе револьвер.
Станешь героем или злодеем,
Или ни то, ни сё —
Что б ни задумал ты, ни содеял,
Мир этот всё снесёт.

Дрыхнуть в салуне? Помочь шерифу?
Грабить ли дилижанс?
Голубь слетит к тебе или грифы?
Где твой заветный шанс?
В чем твой талант, твоя суть, основа,
Где твой финальный бой?
Мир этот — только игра, он снова
Будет играть с тобой.

Скованные одной цепью

скованные
Лучше молчать. От одних и тех же
Слов тошнота подступает к горлу.
Нет, вспоминаю тебя не реже.
Да, я по-прежнему, словно Горлум

Жалкий, трясусь от своей потери,
Рвусь с поводка, подвываю, плачу.
Ты моя прелесть, мой смысл и вера,
Разве я думать могу иначе?

Просто писать тебе больно слишком,
Что там писать — даже думать больно,
Хочется маленькой передышки,
Чтоб не стирать это алкоголем,

Двойная жизнь

долорес
Две роли: я-любовник, я-отец
(Хоть и приёмный) — всё во мне боролись,
Но проиграли обе. Я-творец,
Я-созидатель вновь пишу Долорес,
Тебе, непокоренная моя,
Лесная нимфа, неручная птица,
Неверный свет во мраке бытия,
Последняя сожжённая страница
Любимой книги. Я тебе пишу
Непроизвольно, кровью так харкает
Чахоточный. Тянусь к карандашу,
Трясутся руки. Снова начинаю.
Пишу тебя, где горы в облаках,
Пишу тебя, где чайки у причала,
Где ветер вьётся, рвётся от платка,
Где я краду их голос от печали.
Скользнёт по шее тонкая рука:
И ветер, и платок, и ты — пока!

Вопрос

вопрос
Я хочу собирать губами соцветия родинок
На поляне твоего живота.
Хочу, чтобы алчные звери-пальцы
Паслись на твоей груди,
Испить ключевой воды из ямок твоих ключиц,
Прозвонить языком по каждому позвонку.
Хочу услышать «моя» требовательно и нежно,
Вдохнуть тебя и не выдыхать,
И каждым движением делать тебя своим.
Как ты думаешь, это только о сексе?

12.12.2018

Одиночество

Одиночество
Ответ на одноименное стихотворение Иосифа Бродского

Кроме того, что в конце тоннеля темно,
Кроме того, что причал корабля — это дно,
И капитан не отпустит команду с него,
Я не знаю про одиночество ничего.

Что вселенную программировал идиот,
Что декабрь залезает под веки и там метёт,
Что еще пять месяцев холодно и снега —
Кроме этого про одиночество нифига.

Если день сыплет быстро и остро в пустые зрачки,
Если дяди-философы всё-таки дурачки,
Монологи о вечности — пафосная хренота,
Если не помогает работа, купи кота,

Выпей «Найз», убери постель, постирай бельё.
Очень скоро отпустит. Не надо плодить нытьё.
Бытие бессмысленно в каждой из парадигм.
Соберись. Выходи из комнаты. Выходи.

03.12.2018

Бегство от свободы

бегство к свободе (2)
Эта беспомощность сводит меня с ума.
Я ничего не могу, чтобы нам помочь.
В мире неправильном, собранном из дерьма
И пары палок, скоро наступит ночь:
Прямо на лоб гранитной своей пятой,
Прямо на ухо мертвой своей трубой.
Я не могу не мечтать быть на месте той,
Я не могу не желать быть сейчас с тобой.
Свесив одутловатый овал луны,
Ночь мне укажет липких кошмаров путь.
В цепких объятиях бреда и тишины
Я не могу дышать, не могу заснуть.
Может не та планета, не та страна,
Город не тот и люди вокруг не те.
Жалко, ракету не сделаешь из говна
И пары палок. В страхе и немоте
Пережидаю эти шесть-семь часов
И восстаю из пепла и темноты,
Чтоб в лабиринте рож разглядеть лицо,
Чтобы найти родные твои черты.
Ты мое солнце. Огненный бьется пульс.
Это сожжет меня. А быть может нет.
Как я боюсь потерять тебя. Как боюсь!
Как я могу не пытаться ползти на свет?

11.11.2018

Бегство к свободе

бегство к свободе
Знаешь, ведь если б не были мы бедны,
Если б не жили в душном офисном рабстве,
Я бы тебя увезла из этой страны,
Мы бы махнули за тридевять дальних царств:
Так, чтобы ручкой тыкнуться наугад
В terra для нас incognita и уехать.
Каждый рассвет на вокзале, и каждый закат
В новых оттенках. А старая боль как эхо.

Культ слов

культ слов
Когда я пил, когда я мёртвым спал,
Когда во мне орал в сто ртов вокзал,
Свистели и стучали поезда,
Когда я вдруг не ехал никуда,
Когда бежал куда-то сгоряча,
Когда во мне трещала саранча,
Когда любил, ругался и бросал,
Когда внутри срывало паруса
И оставался призрачным причал,
Когда кричал, молился и молчал,
Я всё это укладывал в слова.
Разбухшая больная голова
Рождала бесконечный караван,
Который речь мою заколдовал —
Идущий без начала и конца,
Без смысла, без надежды, без Отца,
Сменяющий поля и города,
Дойдёт ли от меня он и куда?
В пустыню, тёмный лес и тихий плёс
Он что-то подъязычное унёс.
Такое, что губами не познать,
Такое, что не вспомнишь после сна,
Не выпытаешь у прибрежных скал —
Он что-то отъязыкое украл.
Он что-то сокровенное моё
Теперь в пути, как госпелы, поёт.
И только дырка у меня внутри
Об этом ничего не говорит,
Не чувствуется ветер в животе.
Когда иду по этой немоте
За караваном, по следам его:
Обрывки слов. И больше ничего.

27.09.2018-10.10.2018

Эффект плацебо

плацебо
В этой палате время — пустая блажь,
Есть только цикл от обхода и до обхода.
Первую койку заело на «отче наш»,
Койку четыре на лозунги про свободу.

Все разговоры поставлены на repeat,
Стены, стенания, в картах абракадабра,
Койка седьмая кашляет и хрипит,
Всё не проглотит злую пилюлю правды.

Пятая койка молча смердит говном,
Радио бойко орет нам прогноз погоды.
Я меж синюшных лиц за ночным окном
Третью неделю вижу шакалью морду.

Простые волшебные вещи

простые волшебные вещи
Мне нужны простые волшебные вещи:
Полчаса до моря, обгорелые плечи,
Абрикос армянский, арбуз кубанский,
С близких гор несущийся залихвацки
Ветерок ментоловый и цветочный —
Продувай меня до воды проточной,
До белёной кости, солей, металлов,
Залезай под кожное одеяло,
Чтоб меня не стало, почти не стало.

Пробуждение

пробуждение
Это начинается как звук:
Тихий шорох веток на ветру,
Быстрых капель нервный перестук —
Иглы под сугробную кору,

Первой нотой, робкой и живой
Флейты — разливается, как луг,
Это говорит: танцуй и пой,
Слышишь ведь, запело все вокруг.

Быть березой и стремиться ввысь,
Небесами — и стремиться вгладь,
Солнцем выходить с утра на бис —
Чувствуешь, какая благодать?

По ком звонит колокол

по ком звонит колокол
Я боюсь толпы и тесных чужих квартир.
Мне не нравится, как работает этот мир,
Где всегда не хватает воздуха, цвета, окон,
Где сдираешь с кожей и мясом собственный кокон
И в который раз получаешь удар под дых.
Где больнее бьют самых лучших и молодых.

Я боюсь, что в этом фильме я лишь статист,
Что мое лицо потеряется в сотне лиц,
Что в безумной гонке к титулу «мисс Фантастик»
Я сотрусь душой, как стирается к маю ластик,
И в один из дней, в беспрерывной пустой борьбе
Не смогу припомнить главного о себе.

Дорогая

8292240014 9b5daabfc1 b
Дорогая _имя_, здесь не с кем поговорить.
Я застрял в какой-то про’клятой симуляции
Фильма «Остров». Истощив весь запал и прыть
На попытки бегства, я тупо живу в прострации.

Сколько раз крал шлюпку и пробовал прочь уплыть,
Непременно приходит штиль, тишина отвратная.
Опадает парус, мотор начинает выть,
И течением прибивает меня обратно.

Каждый куст и камень я чую теперь нутром.
Ежедневно, вернувшись с обхода по территории,
Я глотаю, давясь, обжигающий крепкий ром,
Чтобы вынырнуть хоть на час из этой истории.

Дальше предела

даьше предела
Человек спит. И в глазах у него темно.
Он выходит в окно, за которым опять окно,
Попадает в туманный обманчивый лабиринт,
Что же там — за углом, поворотом — что там внутри?
Он бежит по кругу под сбивчивый, рваный ритм
Вдохов-выдохов — не смотреть назад, не смотреть —
Но и с форой его всегда догоняет смерть.

Человек спит. В голове у него темно.
Он давно погрузился на труднодоступное дно,
И течение заблудилось в его висках,
И уста его в иловых насыпях и песках,
И никто никогда не будет его искать.
Как сундук, в наростах кораллов его кровать,
Обвила всё тело морская неволь-трава.

Эвтерпе

эвтерпе
Когда тебя нет, вспоминаю, как быть ребёнком:
Сижу с приоткрытым ртом
И кончиком языка
Пробую затхлый воздух —
На вкус пищевая плёнка.
Слова не идут. Не то.
От ярости слёзы.
Чахоточным кашлем, спазмом
Рождаю не речь — мычание.
Пронзительное всемолчание.
Страшно.

Когда тебя нет,
Сажусь у окна и скулю
На луну и звёзды.
Просто
Количество внятных звуков
Для этого неба
Равно нулю.
Серьёзно,
Такая мука.
Скулю.

Унесенные призраками

унесенные призраками
Это мы — унесенные призраками за кордон,
На изнанку мира, в прозрачный чудной вагон:
Проплывает мимо туманный пустой перрон,
Из попутчиков — тени, по рельсам течет вода,
Так мы едем-едем в далекое никуда.

Мчится поезд по темноте, по хвостам комет,
От небесного молока льется мягкий свет,
И реальнее ничего не найти пока,
Чем сжимающая билетик твоя рука.
Начинается снег. Он сыпется с потолка.

Сколько дней этот поезд едет и сколько лет?
Нас вчера в нем не было, да и сегодня нет.
Это просто шестое чувство, мираж, секрет,
Истощенного разума витиеватый сон.
Открывается дверь. Там снова пустой перрон.

Здесь, в комнате…

здесь в комнате
Здесь, в комнате, как в каждой из систем,
У всех свои незыблемые роли.
На столик ставят. Пишут на листе.
Сидят на стуле. Рюмкой лечат боли.
И если подступает темнота,
Включают лампу и зовут кота.

И невозможна комната без стен.
Когда рука нащупает преграду,
То понимаешь — в каждой из систем
Есть то, что сузит космос до квадрата:
Уюту и надёжности хвальба,
Опора для горячечного лба.

Дождик

дождик
Ходит дождик конопатый по стеклу,
Говорит: «Пойдем со мной ловить весну,
Ты возьми раку’шки, сети и метлу,
Всё равно я до заката не усну.

Расчищай метлой прокисшие снега,
На земле продрогшей сети разложи,
И ракушки разбросай по берегам
Луж — на шёпот моря солнце прибежит.

А теперь всем сердцем верь в тепло и свет,
В пробуждение от мертвенного сна».
«Глупый дождик, и в помине солнца нет!
Плюс четыре — ну какая тут весна?

Скажи

скажи
Скажи, что твои дела с каждым днём всё лучше,
Что вместо работы санки, коньки и лыжи,
Что ты не впадаешь в спячку и не простужен,
А ноги не вязнут в грязной московской жиже.

Скажи, что твоя душа обрела свободу,
Что ты разучился ныть, обижаться, злиться,
Почти променял вино на святую воду
И вышел на свет — на белый — как из больницы.

Время шарлоток…

время шарлоток
Время шарлоток. Время сухих идей,
Что осыпаются под напором ветра.
Время пустынных улиц, немых людей —
Вялых, сутулых, хрупких, едва заметных.

Время сорваться в Питер. Позвать врача.
Время не ждать, не верить и не бояться.
Время налить глинтвейн. Ну хотя бы чай,
Чтобы о чашку греть озябшие пальцы.

Время горящих листьев, огромных тыкв.
Время для острых лезвий и злого смеха.
Сколько б не мастерила карету ты,
Но все равно выходит ухмылка Джека.

Что значит — вновь вернуться…

«Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.»
Иосиф Бродский

Что значит — вновь вернуться в старый дом,
В котором в детстве проводила лето?
Где та же шелковица за окном,
Где знаешь наизусть все силуэты,
Все запахи и звуки, свет и цвет,
Где смерти нет.

Зажмурившись, переступить порог,
Услышать вздох усталой половицы.
Сквозняк легонько проскользнёт у ног,
Листая пожелтевшие страницы
Календаря: июнь, опять июнь,
Что вечно юн.

Здесь бабушка мне вяжет и печёт,
А дедушка придумывает сказки.
Я постигаю чтение и счёт,
Предпочитая кисточку и краски.
Мой старый дом, огромный тёплый пёс.
Хранитель грёз.